В зимнем лесу

Наступал вечер. Безукоризненная белизна снежного покрова сменилось синевой. От деревьев пролегали тени. Из полей к ночлежному лесу летели стаи ворон. Было морозно и тихо.

Ступив на опушку рощи, рогач встал как вкопанный. Направление движения пересекала свежая лыжня. Потревоженный, рыхлый снег еще не успел затвердеть. В воздухе пахло человеком. Следуя примеру вожака, лоси долго стояли без движения. Неподалеку показалась парочка длинноногих косуль. Их появление успокоило рогача. Косули великолепные слухачи. Они паслись совершенно спокойно. Значит, никакой опасности нет.

Короткий зимний вечер сменился ночью. Снеговые шапки на ветках деревьев превратились в большие черные кляксы. Чужое и странное прикосновение к себе рогач почувствовал внезапно, словно вдруг зацепился массивными рогами за густые ветки. Он сердито и резко мотнул головою. Ближайшие кусты разом, пугающе задвигались. Лось инстинктивно рванулся вперед и, путаясь в крепкой сети, грохнулся о землю. Сильный зверь яростно перевертывался, изрыл снег копытами до земли. Помял кусты, но браконьерская снасть сковывала его все больше. Перепуганное стадо отбежало подальше от опасного места. Рогач валялся на боку, в крепких путах. Из его толстых губ и ноздрей сочилась кровавая пена.

Прошла зимняя ночь. На восходе солнца радужными красками повсюду засверкал сказочный иней. Крикнула сорока. Она первой обнаружила попавшего в беду зверя. Птица несколько раз облетела место происшествия. Подняла неистовый, возбужденный крик. Она точно знала, что скоро сюда придет человек с ружьем. Он убьет лося. Будет кровавое пиршество. В лесу суровый закон: кто-то кого-то убивает. Слабый погибает. Сильный выживает. Все кого-то боятся. Только человек никого не боится. А его страшатся все.

Продолжая кричать, сорока взлетела на верхушку высокой сосны. И умолкла, поглядывая то вниз, то вдаль на ее призывные крики шел человек. Было издалека слышно, как скрипит снег под лыжами. Лось приподнял ветвистые рога. Сорока насторожилась. Бородатый человек в телогрейке остановился. Снял с плеча ружье. Налитые кровью зрачки зверя округлились от страха. Но человек не стал стрелять. Он повесил ружье на сук.

- Угораздило тебя, - с огорчением проговорил егерь.

Он достал из голенища нож. На солнце блеснуло острое стальное лезвие. Короткими взмахами срубил крепкую жердь. Один ее конец расщепил, вставил туда рукоять ножа, туго завязал ремнем. Проверил надежность крепления. Приблизился к рогачу. От великого испуга зверь начал храпеть и дергаться всем туловищем.

- Так у нас ничего не выйдет, - миролюбиво сказал человек, обращаясь к зверю. - Ты лежи смирно.

В голосе человека не было злобы. Зверь успокаивался. Соблюдая осторожность, на расстоянии, егерь разрезал капроновую сеть. И вздохнул с облегчением, отошел назад, встал за дерево. Освобожденный рогач продолжал лежать на боку.

- Ну, вставай же! - весело крикнул егерь и махнул рукавицей. Резкий жест человека подстегнул лося. Он рывком поднялся с места. Покачиваясь от слабости, отбежал на десяток шагов. Остановился. Повернулся широкой грудью к человеку. Бык стоял, низко пригнув рога, словно приготовился броситься на спасителя.

- Иди, иди. Красавец! - громко, улыбаясь, крикнул егерь.

Оставаясь на месте, лось величаво поднял могучие рога. В глазах зверя страх и агрессивность сменились чем-то другим. Будто он стоял и осмысливал происшедшее.

В следующую минуту рогач уже уходил в чащу. Уходил не торопясь, часто останавливался, оглядывался назад. Только сорока никак не могла понять случившееся. Она то подлетала к уходящему зверю, то прилетала обратно и, трепыхаясь, кричала неистово. Подобного никогда не случалось. И все люди для белобокой были одинаковыми, с одной лишь разницей: одни больше, другие меньше ростом. Точно, как деревья в лесу.