

Это был простой деревенский дом. Как у всех, ничего примечательного. Деревянные ворота, покрашенные в синий цвет, в саду спели груши, поспевал неплохой урожай овощей. Да и картошка в этом году должна была уродиться на славу. На заднем дворе неторопливо и важно расхаживали уже довольно упитанные гуси.
Хозяйка дома совсем недавно вышла на пенсию. Работала в деревенской школе, учителем иностранного языка. Когда-то знала не только немецкий язык, но и французский. Филолог-языковед. Муж в летний период работал на полях, комбайнером. В остальное время года почему-то сидел дома. Дети уже выросли, разъехались.
Они жили свою жизнь. Деревенскую, порой казалось бессмысленную. Смысл, конечно же, был. Муж с женой старались соблюдать порядок, ухаживать за домом, помогать деревенским продовольствием детям и внукам. Все для них. Но периодически наступало время, когда их дом будто чернел. Их другом и врагом одновременно становился алкоголь. Самогон. Его в деревне раздобыть было несложно. В эти дни время здесь будто замирало. Стрелки часов нехотя переходили от одной цифры к другой, желая вот-вот остановится, но все же продолжали отсчитывать секунды отчаяния. Днем было весело. Часто доносилась громкая музыка. Выпитый самогон делал свое дело – дарил иллюзии свободы и легкости бытия, ночью же превращался в жестокого мучителя, заставляя дрожащими руками искать утешение вновь и вновь. Каждый глоток приносил удовлетворение лишь на мгновение, оставляя после себя горькое послевкусие сожаления и стыда. Последнее, вскоре сошло на нет. Не осталось ничего и от прежней учительницы, которую когда-то любя называли «наша француженка». Теперь это была изможденная алкоголем женщина, испытывающая замкнутый круг зависимости. Ее руки дрожали, словно листья осеннего дерева, голос стал осипшим и глухим, будто эхо давно ушедших дней.
Вытащить женщину из этой ямы удавалось лишь ее дочери. Она забирала ее к себе, в город. Ставила системы, уколы, налаживала питание. Женщина приходила в себя, будто вспоминая, что она «француженка», начинала заниматься с внуками. За это время она неплохо подготавливала детей к предстоящему учебному году, подтягивала их знания по определенным предметам и даже работала над произношением французских слов. На ее лице появлялся румянец, глаза наполнялись счастьем, а в душе пробивалась надежда, как луч утреннего солнца, проникающего через окно. Надежда на освобождение, что она сможет, что выстоит и выдержит.
После очередного спасения, француженка вернулась в свой дом. Муж, лежал на диване, спал. Вокруг все было усыпано бутылками. Хозяйка принялась за уборку. Выкидывая один за другим мешки со стеклянной тарой, она все больше убеждалась в том, что готова начать новую жизнь. Не осталось ни сомнений, ни колебаний, только дикое желание жить. Ради детей и внуков.
Уставшая, она прилегла на свою кровать. В комнате было чисто. Снова, как когда-то, стираная постель окутывала свежестью. Француженка закрыла глаза, она представляла, как изменится ее жизнь и погрузилась в сладкий сон. Нежный и спокойный, обещающий начало чего-то нового, хорошего.
Утро наступило без нее. Сердце француженки ослабело, устав от долгих лет борьбы. Оно просто остановилось. Она ушла тихо, незаметно, будто растворилась.